Мы обречены на свободу

От снега тянет постоянством
и невозможностью отвлечься
на непристойные и проч..
Я глажу чёрную, но холод,

белея пальцами, краснеет
и шепчет в ухо вспоминанье
ночных и прерванных Тобой.
Однажды выкатится солнце

и перетопит нерушимость
Твоих трусливых и по-детски
моих тех чёртовых желаний.
И в междометие сосновых,

воткнутых в небо, чёрных палок,
я брошу для Тебя червонный,
что в поезде мне дал старик.
И в этой страсти обезьяньей

монеткой выкатится счастье,
и упадёт орлом иль решкой,
но мы не станем наклоняться,
какая разница - нас двое.

Позвольте обратиться к Вам вот с какой просьбой:

Искома квартира однокомнатная или же просто комната. Можно без особых удобств, мебели и прочих буржуазных пережитков. Расположение - хоть у чёрта на рогах, только желательно в пределах нашей культурной столицы. В общем, необходима дверь, которую можно при желании не открывать (Вас эта фраза конечно не касается, Вам откроем. =)). Творческий (бес)ПОРЯДОК гарантирован. Лекции по искусству, литературе и фотографии и смыслах жизни на кухне за чаем тоже гарантированы и бесплатны. При желании - так же тишина и покой. =)

Заранее благодарю. =)

Куда спешит время?
Ковыряю дырку в простыне. Неохота ложиться. Запуталась во времени опять таки. Обычно желания в мыслях выглядят горазно приглядней, чем в действиях. Действий всегда оказывается меньше. Смотрю на линялые полосы матраса. Скоро будет опять апрель. Его жадный ровный воздух будет сонно ласкать щёки.
Отчего, когда касаюсь бумаги или холста, рефлексия случается всегда об Одном?
Вроде ведь пустота одна осталась. Но и она принимает Его образ.
Как Вы там, мой Музыкант?
Когда же белые пальцы отпустят мёртвую птицу?
Когда-нибудь.
Картье-Брессон не любил Керуака. Франк - любил. "Я люблю ваши фотографии" - сказал ему Картье-Брессон.
А кто полюбит мои?
Или не полюбит то, как я пишу?
" Кто знает, тот не говорит. Кто говорит, тот не знает."
Где грань между иллюзией и жизнью?
Я долгое время считаю, что иллюзия это всё, кроме смерти. А тогда какая разница, ведь тогда уже будет невозможно что-либо осознать. Но мысли об этом изначально не мои.
А что - моё?
Дорога сомнений должна прекратиться. А кто-то ведь всё же ждёт от меня действий - карточек, текста, эскизов - но никогда - слов. Они - мертвы.
Быть может иллюзию создают слова?
Значит немые живут без иллюзий?
Надо научиться молчать. Это будет самое сложное. Сложнее, чем коту научиться завязывать шнурки на ботинках. Главная сложность - отсутствие таковой потребности. Да и не носят они ботинок. Сегодня умер ангел.
Куда спешит время?

http://foto.mail.ru/mail/jdanova/1/i-2.jpg

Я удручён...

Пойду подумаю в кустах...

***

Без тебя ничто не радует.
Даже новая книга и шоколад,
пусть даже сливочный. Вид радуги,
и тот обычно напоминает о твоих нотах,

о разлуке, животных желаниях,
облаках с их завсегдатыми - ангелами,
с крыльями цвета молока, попытками
оглядеться по сторонам в толпе.

Может надежда на завтра, музыка,
твои пальцы на клавишах, волосы
на моих плечах, губы, голос,
расстояние, которое меряем годами

(ах, если бы километрами),

ноктюрн Бабаджаняна,
твой аккордеон на стуле,
январская стужа на окнах, наши
сны друг о друге. Перебирание

старых открыток, "мои" на даче.
Ставлю иглу граммофона
на ритм твоего сердца, не иначе
как натягивая каронар-

ную. Серый дождь опять принёс
твой запах, а пианино в комнате
твоей матери давно скучает
по моим хлопаньям дверьми.

Розовые губы твоей музы
отстукивают "там-там" на небритой
щеке. А мне всё никак не выбраться
из бессонницы и холодных книг

(ведь даже у ангелов есть выбор).


P.S.

" Мы - только части
крупного целого, из коего вьётся нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу,
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу. "
И.Бродский.

Когда ребёнок был ребёнком...
Осознав свою обособленность, странность, пытаюсь осознать себеподобных, нетакихкаквсе, без слов, движений, просто остановив дыхание и представив.
Плыть как чашка с рисом Гаутамы.
Слова, мысли, желания, руки, сердце возможно. Прошлое комом стоит в горле - толи проглотить, толи выплюнуть. Что бы не произошло, привкус останется ещё на какое-то время. Больше не стремлюсь назад. Надоело тащить на себе мертвецов. Сбросить всё к чёрту.
Стоять не могу - холодно. Остаётся - вперёд, с камерой, головой, с Ними, возможно.
Осознаю, что всё теперь только от меня. Проблема только одна - неумение организовать себя - она же - лень.
Ещё чувствую, что буду одинока, но хочу думать, что кто-то согласится стать моей второй.
28-го его не стало. Уже 10 лет как. Больно.
Хочу жить без корней.
Но что есть свобода без осознания её.

***

Я не открою, право, новых звёзд.
Луна желтком скользнёт со сковородки
ночного неба. Беспокойность поз
меняя, не усну на новом месте долго.

Планеты, фантики дюшеса у окна
сливаются на миг в оцепененье,
и шаркаю сандалей, глядя на
часы, как космос ждёт рожденье

сверхновой. Складываю нас
с зелёною безликостью обоев,
с чужим существованьем масс,
с слепой категоричностью обоих.

И путаясь в желаньях и в словах, роняя
скомканные тени, словно выстрел
шампанского. Рука беспомощность рояля
чувствует без мысли

о нём.


P.S.
... я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

Это опять зима. А, впрочем, какая разница. Я вновь глотаю колючий жирный воздух. Снова втягиваю в себя мёртвые улицы стеклянного города. Быстро, брезгливо, взахлёб. Как в детстве томатный сок. Я спешу домой. Какого чёрта я анализирую себя. Под серый блюз рваных крыш, вишнёвых, с рыжими подточинами, как кем-то ободранная нервно амальгама. Это единственное, что я видела из своего окна. А ещё небо, густое и холодное. А над ним, полагаю, живёт Бог. Он у каждого свой. У меня он тоже есть, сознаюсь. И иногда я прошу его постоять у меня на спиной. Быть может просто помолчать или выкурить пару-тройку сигар. Я люблю когда вокруг меня пахнет сигарами. Я вообще ЛЮБЛЮ.

И тогда была осень.

***
Помнишь, как это, брести по городу,
жёлтому в горсти, в свежем разрезе
улиц, дождём вымоченному на скорую
руку, точно какой-нибудь Колизей.

Дома дышат друг другу в затылок,
как в очереди за вином, пылая
от заката, как от предвкушения, но
домам, увы, светил лишь рогалик

Луны. А река мокрым рукавом,
стряхивая с берега брызги,
людей, какие-то мысли, ртом
глотает горький воздух, искры

трамваев, по набережным криво скользящих,
краснозадых, набитых незнакомыми
людьми, сумками, билетами, жизнями спящих
после работы. Тебе знакомо ли?

Не буду в пять утра вытягивать из себя рассуждения, коих накопилось таки. Просто зафиксирую появление.
"Неделание зла, достижение добра, очищение своего ума - вот учение просветлённых". Да здравствует Просветлённые!